19-й саммит Украина–ЕС неожиданным образом завершился без итоговой совместной декларации: стороны так и не смогли согласовать пункт об «украинской евромечте».

Министр иностранных дел «Незалежной» Павло Климкин попытался было объяснить этот провал «отсутствием новых важных договоренностей» между Киевом и Брюсселем — но его подняли на смех даже на Украине.

Так что же произошло?
Гуляйте, господин Порошенко

Прежде всего, Климкин и правда смешон. Впрочем, не исключено, он может искренне не знать, что дипломатический протокол — штука жесткая, а совместная декларация в нем — устоявшийся годами ритуал, необходимость которого по итогам подобных мероприятий даже не обсуждается.

Отсутствие совместной декларации после статусного саммита, к которому долго готовятся все его участники, — это не просто знак того, что «ничего важного подписано не было» и можно было, в общем, не приезжать. Согласно правилам не только европейской, но и мировой дипломатии, отсутствие совместного заявления по итогам встречи первых лиц является демонстрацией настоящего кризиса в их отношениях. Кризиса настолько глубокого, что его уже невозможно скрыть за протокольным фотографированием и официальными коммюнике.

Что еще хуже, предметом расхождений между Киевом и Брюсселем оказался не вопрос денег или, скажем, газового транзита, а «сакральная» украинская идея «интеграции с Евросоюзом».

Киев настаивал, чтобы в заявлении содержалась ритуальная ссылка на фразу из преамбулы «соглашения о евроассоциации», гласящую, что Брюссель «признает европейские стремления Украины и приветствует ее европейский выбор». Однако ЕС оказался даже к этому — ничего, по сути, не значащему — набору слов не готов.

Причина подобного отказа лежит на поверхности — и было сполна явлена миру совсем недавно, на саммите «Большой двадцатки».
Без Брюсселя тоже обойдутся

Все дело в том, что кризис сегодня переживают не только и не столько «отношения между Украиной и ЕС». Кризис, причем действительно глубочайший, переживает сейчас сама брюссельская бюрократия. Которая, в общем-то, никогда и не была настоящим центром силы, а всего лишь пыталась играть роль ретранслятора властной позиции «глобального Запада». Имевшего, по странному стечению обстоятельств, вполне конкретную локализацию в городе Вашингтоне.

И вот, буквально в последние недели, случилась одна непредвиденная история: заокеанские ветра поменяли вектор. Пока еще рано говорить о том, какими станут новые трансатлантические отношения и будут ли они реально новыми. Однако о главном проигравшем на нынешнем временном интервале говорить можно уже довольно уверенно. Этим проигравшим является Брюссель.

Его просто исключили из «управленческих уравнений». И пусть пока не совсем ясно, что из этого получится, но стремление нового президента США Дональда Трампа выстраивать прямые двусторонние отношения с европейскими «клиентами» — факт медицинский. И никакой посредник в лице «общеевропейского координационного центра» ему больше не нужен.

Да и сами европейские столицы, включая Берлин, Париж и даже Варшаву, сегодня готовы слушать Вашингтон, прислушиваться к Пекину, держать в уме позицию Москвы… А вот Брюссель из этих процессов выпадает.

Эгоистическая Европа, предоставленная самой себе, погружается в свои собственные «приоритеты» и связанные с ними «противоречия». В то время как у управленческих структур ЕС остаются только те, довольно куцые, полномочия, которые пока что юридически за ним закреплены.
Господин Порошенко, вы еще здесь?

Иными словами, структуры, представляемые на саммите «Украина–ЕС» Жаном-Клодом Юнкером и Дональдом Туском, в настоящее время вынуждены ориентироваться не на единый «центр принятия решений», а на множество разновекторных устремлений. И оттого не очень хорошо себе представляют даже объемы собственных полномочий.

Более того, им уже довольно прозрачно указали на их место. В качестве иллюстрации можно рассмотреть хоть ситуацию с «Северным потоком-2», хоть еще более показательную историю с саммитом G-20 в Гамбурге, где «общеевропейские структуры» никто демонстративно не замечал.

Любой бюрократ, в том числе европейский, вам охотно подтвердит: самая лучшая политика в ситуации наступающей неопределенности — это делать «необходимый минимум решений». А лучше вообще ничего не делать. Не подписывать и не решать. Это вопрос не политики и не идеологии, а банального бюрократического самосохранения.

Так что относительно Киева и его «влажной евромечты» Брюссель выразился вполне определенно. Тут, ребята, даже не «глубокий кризис отношений». А скорее: «не приехать не можем, потому как стоит в графике», но во всех остальных смыслах, «простите, нам не до вас».

Дмитрий Лекух, РИА ФАН

Метки по теме: ; ; ; ; ; ; ; ;