Похоже, президент США собрался обезвредить эту иранскую, как он уверен, «мину замедленного действия», не имея ни малейшего понятия, какой проводок нужно перерезать. Хотя там без разницы – любой разрыв спровоцирует неизбежное

Когда он еще ничего не сказал официально, все уже знали, что он скажет. Это Америка. Как здесь грустно шутят, «у нас могут хранить секреты только русские шпионы». Хотя не нужно работать на Москву, чтобы заранее и очень близко к тексту предположить, как именно Трамп распорядится иранским ядерным соглашением. The New York Times, например, написала об этом с утра.

«Сегодня, 8 мая, в 14.00 по вашингтонскому времени президент США объявит о выходе из атомной сделки», – сослалась газета на европейских дипломатов, что от имени и по поручению лидеров своих стран, как и сами лидеры этих стран, пытались образумить Трампа. Все указывает на то, что тщетно. Макрон уговаривал. Меркель пробовала. Мэй – так и вовсе на его языке. Непробиваемый. Единственное, что его еще могло остановить – это свежий номер все той же The New York Times. И то, если попадется ему на глаза. Это же в его характере – узнать, чего от него ждут, и сделать наоборот.

А от него с самого его первого дня в Белом доме только того и ждут. В смысле, неприятностей. Он ведь сразу ему не понравился – этот СВПД. Совместный всеобъемлющий план действий в формате «5+1». Как не нравилось ему все, что совершали без него. Однако он, как и было заведено Обамой, каждые 90 дней, хоть и с оговорками, но продлевал срок своего терпения. Когда это случилось 3 месяца назад, предупредил: в последний раз. И пусть весь мир считает, что это – не выход, а выходка, он это сделает. Так он говорил всегда, когда заводил речь об Иране.

А когда израильский премьер Нетаньяху в стиле британских веселых картинок по «делу Скрипаля» нарисовал ядерную перспективу Тегерана, сомнений не осталось. Трамп уже все решил. Потому и не стал дожидаться 12 числа. Этот день изначально был объявлен им дедлайном. Но, репетируя перед зеркалом свой спич, он, вероятно, уже видел себя не только мировым жандармом, но и мировым сапером. Поэтому и собрался разминировать эту, как он уверен, «мину замедленного действия», не имея ни малейшего понятия, какой проводок нужно перерезать. Хотя там без разницы – любой разрыв спровоцирует неизбежное.

При этом есть ли у Ирана бомба, нет ли у Ирана бомбы – Америке это не интересно. Ей интересно, что у Ирана есть нефть. Много нефти. Очень много нефти. Это во-первых. А во-вторых, без соглашения с Ираном всегда можно будет сказать, что у него есть бомба. А это – классический повод для перехода от слов к новым санкциям, а от санкций – к оружию. Давно же руки чешутся. Там ведь много нефти. Очень много нефти.

В Тегеране обещают: если что, ответят так, что мало не покажется. И не нефти. Здесь сравнивают своих недругов, что стращают планету его атомом, с тем мальчиком-пастухом, что пугал деревню волками. И можно лишь догадываться, как сложно им удержаться от того, чтобы не сравнить их с теми, кого этот мальчик пас. Хотя вряд ли на Трампа даже это подействует. Жаль он русским языком не владеет. Может, и понял бы, чтобы принять отменное решение – совсем не обязательно что-то отменять.

Михаил Шейнкман, радио Sputnik