Прошло уже более двух лет с того момента, как британцы проголосовали за выход из Европейского Союза в ответ на четкое и категоричное обещание, что в случае поддержки они вновь обретут контроль над демократией.

Им говорили, что они смогут разрулить иммиграционную политику, вернуть деньги Великобритании, которые в настоящее время тратятся ЕС, и самое главное они смогут принимать законы независимо и в интересах народа своей страны.

Брексит должен быть ничем иным как возможностью и надеждой. Он должен быть шансом поступать иначе, быть более гибкими и динамичными, а также максимизировать особые преимущества Британии, как открытой, космополитической глобальной экономики.

Эта мечта умирает, задушенная ненужным неверием в собственные силы.

Мы отложили принятие наиважнейших решений – включая приготовления к действиям по отказу от сделки с ЕС, как я уже указывал Вам в моем письме в ноябре прошлого года – в результате мы движемся к полу-Брекситу, при котором большая часть нашей экономики по-прежнему зажата в системе ЕС, и при этом Британия не контролирует эту систему.

Сейчас кажется, что исходное предложение в наших переговорах подразумевает допущение, что мы не сможем принимать наши собственные законы. По моему мнению мы отступили от своей позиции со времени последней встречи в Вашей летней резиденции в феврале, когда я делился с Вами моими разочарованиями, в роли мэра Лондона, пытаясь защитить велосипедистов от грузовиков на наших дорогах. Мы хотели тогда сделать окна в кабинах грузовиков ниже, чтобы улучшить обзор для водителей; и даже несмотря на то, что такие решения уже появились на рынке, а количество смертельных аварий, преимущественно с участием велосипедисток, росло с ужасающим постоянством, нам сказали, что нужно обождать пока ЕС не изменит законодательство по этому вопросу.

Именно поэтому на прошлой сессии в Вашей резиденции мы проработали процедуру по доработке действий по отходу от правил ЕС. Но сейчас они сняты с повестки и у Британии нет прав на инициативу. Если Брексит должен чего-нибудь стоить, он должен дать министрам и парламенту шанс действовать отлично от ЕС, чтобы защищать свое население. Если страна не может принять закон по защите жизней велосипедисток — когда это предложение поддержано на каждом уровне власти Британии – тогда я не понимаю, как такая страна может называться независимой.

С другой стороны, британское правительство потратило десятилетия на обсуждение той или иной директивы, на том основании, что они были слишком обременительными или плохо продуманными.

Сейчас мы находимся в абсурдной ситуации согласия с тем, что мы должны принять огромное количество точно таких же законов, не изменяя их ни на йоту, поскольку они являются основой экономического здоровья — и мы больше не способны влиять на эти принятые законы.

В этом направлении мы движемся к статусу колонии и многие будут бороться за то, чтобы увидеть экономические и политические преимущества из этого положения вещей. Также очевидно, что, уступая контроль над нашим законодательством в сфере товаров и сельскохозяйственной продукции (и еще многого другого), мы еще больше затрудним осуществление свободных торговых сделок. К тому же есть еще один камень преткновения, связанный с необходимостью оспаривать непрактичные и неосуществимые таможенные правила.

Что еще больше тревожит меня, так это наше исходное предложение для ЕС. Оно напоминает конец Британии как государства еще до того, как другая сторона сделала встречное предложение. Оно похоже на отправку солдат в бой с белыми флагами в руках. Конечно, я был встревожен, глядя в документ, принятый Вами в пятницу, понимая, что возможны дальнейшие уступки по вопросам иммиграции или что мы можем закончить тем, что будем вынуждены платить за доступ к единому рынку.

В пятницу я признал, что мои аргументы в споре были слишком незначительны чтобы убедить, и я поздравил Вас с принятием решения Кабинета о движении вперед. Как я тогда сказал у правительства наконец появилась песня, которую можно петь. Проблема в том, что я репетировал свои доводы все выходные и понял, что слова застревают у меня в горле. Мы должны нести коллективную ответственность. Поскольку я не могу убедить Вас в необходимости принять мои предложения, я с грустью заключил, что должен уйти.

Я горжусь, что служил министром иностранных дел в Вашем правительстве. Пользуясь случаем, я хотел бы поблагодарить терпеливых сотрудников Лондонской полиции, которые охраняли меня и мою семью, когда того требовала ситуация. Я также горжусь замечательными мужчинами и женщинами из нашего дипломатического ведомства. За последние несколько месяцев они продемонстрировали как много друзей наша страна имеет во всем мире, поскольку 28 правительств изгнали российских шпионов в знак беспрецедентного протеста против покушения на Скрипалей. Они организовали успешный Саммит Евросоюза и обеспечили рекордную международную поддержку компании нашего правительства по обеспечению каждой девушки качественным 12-летним образованием и многое другое. В момент, когда я освобождаю занимаемую должность, Министерство иностранных дел имеет самую большую и самую эффективную дипломатическую сеть в сравнении с любыми странами Европы – континента с которого мы никогда не уйдем.

Борис Джонсон

Оригинал публикации: CNN

Перевод ПеRеводика